Секты - Кандидат философских наук А. В. Белов

Кандидат философских наук А. В. Белов

НАДО ли доказывать, сколь велика сила человеческой чуткости, доброты, бескорыстия и преданности. Наверняка в жизни каждого из нас бывали трудные минуты, когда лишь участие и дружеская поддержка возвращали веру в свои силы и возможности, возвращали радость жизни.
Из газет и журналов мы узнаем о встречах разлученных войной родных, которых спустя десятилетия соединили усилия незнакомых им людей; о семьях, берущих на себя заботу об осиротевших детях; о тех, кто протягивает руку помощи оступившемуся человеку... Примеров не перечесть. Ведь внимание к человеку, взаимопомощь, чуткость стали повседневной нормой нашей жизни, стали мерилом гражданственности, нравственного здоровья каждого из нас. И вместе с тем было бы ханжеством закрывать глаза на то, что у нас еще не до конца изжиты черствость и грубость, бездушие и эгоизм. В этом я не раз убеждался, знакомясь с судьбами верующих людей, с теми побудительными мотивами, которые привели их к религии.
Речь идет не о тех, кто вырос в религиозных семьях, сызмальства испытал на себе влияние верующих и вошел в самостоятельную жизнь с уже сложившимися взглядами и представлениями.
Как же так случается, что в наши дни, в век атомной энергии и космических полетов, невиданного в истории социального прогресса некоторые зрелые люди вдруг попадают в плен самых отсталых, невежественных представлений, обращаются к религии?
Старая истина гласит, что религия—удел слабых. Потеря родных и близких, тяжелая болезнь, несложившаяся личная жизнь... Далеко не каждый человек, сталкиваясь со сложными обстоятельствами, находит в себе силы преодолеть их. В такие моменты, как воздух, нужны дружеская поддержка, внимание, душевная теплота, помогающие выдержать тяжкие удары судьбы. Люди вправе ожидать поддержки от окружающих. И если человек остается один на один с жизненными невзгодами, неурядицами, личным горем, то этим сплошь и рядом пользуются религиозные ловцы душ.
Как-то мне рассказали историю Ирины С, приехавшей из сибирского города в Ленинград посту патъ в институт. С этим городом она связывала множество планов и надежд. Но экзаменов не выдержала'и в институт не попала. Можно понять состояние неопытного молодого человека, ошеломленного такой неудачей. Ирина бесцельно бродила по улицам города, не зная, что делать дальше, что предпринять. Домой возвращаться не решалась: стыдно перед родными, неловко перед подругами. Как нуждалась она в это время в добром совете, простом   слове   сочувствия!   Но   она   была одна, совсем одна. И вот тут-то произошла встреча, которая круто повернула судьбу девушки.
Ирина не помнила, как оказалась в Летнем саду, как, утомленная, опустилась на скамейку. Рядом присела старушка, участливо расспросила, что за печаль ее гложет. Й Ирина неожиданно излила незнакомому человеку свою душу. Старушка посочувствовала, попыталась успокоить ее, пригласила к себе, накормила, оставила ночевать. И совершенно естественно, что девушка прониклась к ней не только чувством благодарности, но и доверием. Да и как было не поверить в добрые помыслы старой женщины, проявившей столько сердечности и участия...
Добрая старушка оказалась сектанткой-баптисткой, и состояние девушки она использовала в далеко не добрых целях.
Ирина не заметила, как постепенно оказалась втянутой в сферу религиозного влияния, как мысли о «мирском» в ее сознании все более уступали место мечтаниям о царствии небесном, о будущем загробном воздаянии. И пришел день, когда Ирина, приняв крещение, стала «рабой божьей».
Схожая история произошла с героиней повести писателя Льва Овалова «Помни обо мне». В ее основу положено реальное событие. Школьница-десятиклассница поверила сплетне о юноше, к которому испытывала первое глубокое чувство. Состояние душевного смятения толкнуло ее за утешением к сектантам. Близким понадобилось много усилий, чтобы вернуть ее доверие, помочь освободиться от тлетворного влияния секты, вновь обрести радость полнокровной жизни.
Я знаю человека, который стал членом общины адвентистов, когда уже приближался к своему П1еегидесятилетию. Прежде он никогда не проявлял интереса к религии, и его вступление в секту было полной неожиданностью для знакомых, товарищей по работе. Между тем в происшедшем есть их вина. К религии этот человек потянулся после того, как на него обрушилось тяжелое горе—смерть жены. Родных у него не было, и оттого несчастье ощущалось все острее. Никто из друзей не проявил к нему истинного, глубокого сострадания, и человек остал-ся наедине со своей бедой. А вот сосед пришел со словами утешения. Посочувствовал, чем-то помог, а потом увлек в сектантскую общину: там-де, среди людей, скрасится одиночество, притупится горе... Так постепенно человек втянулся в жизнь секты.
ТРИ   РАЗНЫЕ   истории.   А вывод один:   черствость,   невнимательность   к   людям—самая благодатная среда для насаждения религиозной веры.
Однажды писатель Степан Злобин справедливо, на мой взгляд, заметил; что в условиях, когда наиболее глубокие корни религии подорваны, особую роль начинают играть субъективные факторы. И в том, что люди оказываются в плену религиозной веры, нам некого винить, кроме самих себя. Мы порой бываем слишком равнодушными. Антон Павлович Чехов называл равнодушие параличом    души.    Ему    не должно быть места в нашей жизни.
Доброе слово, внимание особенно нужны тем, кто еще и по сей день находится под влиянием религии. Многие бывшие верующие рассказывают, какую роль в их освобождении от тяжелых пут сыграли оказавшиеся рядом чуткие, заботливые люди. Они сумели завоевать доверие верующих, убедили их в благородстве своих помыслов.
Именно доверие, личные контакты растопили лед отчуждения,          которое руководители религиозных общин стремятся привить своей пастве по отношению к атеистам.
Шофер московского такси Василий С. несколько лет пробыл в секте адвентистов седьмого дня. Он нашел в себе силы порвать с религией. Рассказывая о своем пути от' бога к людям, он с благодарностью говорит о тех, кто впервые заставил его задуматься над несостоятельностью религиозной веры. Быть может, он и не стал бы прислушиваться к ним, если бы не почувствовал, что ему искренне хотят помочь. Это явилось первым толчком к многодневным раздумьям, которые в конце концов привели Василия С. К отходу от религии. Он понял, что гуманность «братьев и сестер во Христе» мнимая. Они уводят человека от реальной жизни и ее радостей, заставляют уповать лишь на загробное счастье.
Религия парализует волю людей, снижает их творческую активность, превращает в пассивных созерцателей, смиренно ожидающих воли божьей. Вот истинная цена той доброты, которой промышляют религиозные ловцы душ. Это всего лишь иллюзия человечности. Мы, атеисты, противопоставляем ей человечность реальную. И в этом сила нашей морали, наших нравственных устоев.