Дети из пробирки

Западное общество оказалось неготово спокойно воспринять экстракорпоральное оплодотворение. В растерянности оказалась и мировая юриспруденция -но не от новой технологии как таковой, а от неизбежных казусов с замороженными эмбрионами и суррогатным материнством. Суд правового государства, вынося тот или иной приговор, может руководствоваться только законом, а его, как правило, для подобных случаев подыскать трудно.
В 1989 году в штате Теннеси слушалось дело о разводе четы Дэвисов. Деньги, недвижимость и прочее разделили без осложнений. Однако имелось и другое совместно нажитое имущество - семь зародышей, уже несколько лет лежавших в жидком азоте (бездетные супруги в свое время хотели прибегнуть к процедуре ЭКО, но что-то им помешало). Бывшая жена решила трансплантировать себе эти криоконсервированные эмбрионы. Но муж посчитал, что нарушено его право свободы выбора - быть или не быть отцом, - и подал в суд на врача, проводившего процедуру. Суд посчитал, что правда на стороне женщины.
Встречаются и более сложные юридические коллизии. В1983 году в авиакатастрофе погибла бездетная супружеская пара из Австралии, после которой, помимо значительного состояния, остались два криоконсервированных эмбриона. Развернулась весьма оживленная дискуссия: можно ли считать зародышей наследниками, если их трансплантировать суррогатной матери и дождаться успешного появления на свет новорожденных? И как быть, скажем, с дальними родственниками погибшей пары, которые пожелали бы усыновить эмбрионы и установить над ними опеку? А как будет обстоять дело с правами хоть и суррогатной, но все-таки матери, которая вынашивала бы наследников?
В общем, вопрос с замороженными эмбрионами совсем непрост. Некоторые эксперты полагают, что пока живы оба супруга, эмбрионы - их общая собственность. Если один из них умер, права переходят к пережившему супругу. В случае смерти обоих собственника должно определить завещание, если же его нет или вопрос в нем не оговорен, то эмбрионы переходят в собственность учреждения, где они были получены.

Пионером разработки правовых норм, связанных с исследованиями на человеческих эмбрионах, была Великобритания. В этой стране с 1861 года действует Закон о личности, а с 1976 года - Закон об абортах. Согласно им
прерывание беременности считается уголовным преступлением. Защиту эмбриона обеспечивает и Закон о гражданской ответственности, предусматривающий компенсацию ущерба, нанесенного эмбриону преступной небрежностью третьей стороны.
В 1982 году британское правительство создало специальную комиссию для рассмотрения социальных, этических и юридических аспектов оплодотворения яйцеклетки in vitro, а также последующей ее трансплантации в матку. В соответствии с ее выводами ныне в Великобритании разрешение на проведение всех исследований на эмбрионах человека, в том числе и по программе экстракорпорального оплодотворения, выдаются специальным лицензионным управлением. Ему дано право запрещать те
или иные исследования, а в случае необходимости даже объявлять их преступными. В частности, запрещены какие бы то ни было исследования на эмбрионах человека, предназначенных для пересадки в матку, а также на абортированных, но оставшихся живыми плодах.
Отдельно оговорен предельный возраст эмбрионов человека, до наступления которого их можно культивировать или экспериментировать с ними: не более 14 дней после оплодотворения, если эмбрион не перенесен в женский организм, Лишние, то есть не трансплантированные в матку эмбрионы, можно использовать в исследовательской работе лишь с официального согласия пары, от которой они получены. Таким образом эмбрион как бы приравнен к имуществу супругов, которым они могут распорядиться по своему усмотрению.
В ФРГ и Испании в конце 80-х годов были приняты законы, запрещающие любые исследования на эмбрионах человека. Впрочем, большинство международных и национальных комитетов по биоэтике расценило подобные решения как антинаучные, спровоцированные прессой. Ситуация сложилась парадоксальная: за одни и те же исследования в одних странах может быть присуждена Нобелевская премия, а в других исследователю угрожает тюремное заключение.
Неоднозначно положение во Франции. Национальный комитет по этике, не возражая против применения экстракорпорального оплодотворения для преодоления бесплодия, тем не менее в 1987 году наложил трехлетний мораторий на все эксперименты с человеческими зародышами.
Россия не является членом Всемирной медицинской ассоциации, так что ни международные декларации, ни Международный кодекс медицинской этики мы не подписывали и формально следовать им не обязаны. Что же касается общественного мнения, то его по этим вопросам на сегодняшний день практически не существует. Достаточно четко сформулирована лишь позиция православной церкви, которая может служить руководством для людей, находящихся в лоне церкви или доверяющих ее авторитету.

Подготовила Н. БОЛОТОВА (Использована книга А. В. Балахонова «Преодоление бесплодия»)