Никас Сафронов

Мания сексуальной революции, охватившая наших соотечественников в прошедшее десятилетие, уступает место осмысленному отношению к чувственному постижению ценностей бытия. В русле темы выпуска обратимся в этой связи к обсуждению художнического видения гармонии души и тела, вечных ценностей бытия.
На обложке нашего издания помещена репродукция работы известного художника русского авангарда Никаса Сафронова «Мужчины в ее жизни» (1992 г.). По свидетельству «Москоу мэгэзин» (№ 2/1994), издаваемого Союзом журналистов Москвы, «Сафронов стал первым русским художником, начавшим открыто исследовать грань между искусством и порнографией». В СССР художнику было запрещено выставлять свои картины, поэтому сегодня у нас в стране трудно познакомиться с его творчеством: около тысячи его работ вывезены за границу, находятся в частных коллекциях, в знаменитых музеях мира. Картины Никаса имеют его друзья и знакомые, среди которых и Стивен Спилберг, Жерар Депардье, Марчелло Мастрояни, Софи Лорен, Михаил Горбачев.
В какой-то степени творчество Никаса представляется образом уже известной современной России (или России вообще), — обобщает западный зритель (Лоран. — Прим. ред.), замечая, что в лице Никаса при знакомстве с ним поражает сходство с образом Христа, и такое ощущение возникает при взгляде на его живопись, являющуюся «сплавом символизма и чувственности». Чувственность художника, как бы переступая границы дозволенного, в отрицании ханжества и духовной кастрации рождает простор для воображения зрителя, насыщая его необычностью образов, буйством красок и изощренностью форм.
По словам художника Ильи Глазунова, «картины Никаса Сафронова говорят о явлении нового художника нашего времени». «Мне думается, — говорит он, — что его душа поражена бытием XX века, соединив поиск Бога и кощунство, веру и безверие, романтизм и жесткий взгляд на моду... Исповедь души художника заставляет задуматься над скоротечностью и смыслом нашего времени, над борением добра и зла в сердце человека и художника». Владея в свои 37 лет реалистическим искусством портретиста, пейзажиста, а также иконописца, тем не менее Никас велик именно сюрреалистическим видением образов человеческого бытия, собственной судьбы.
Поражает фантастическим реализмом его эротическое прославление женского тела, особенно в работах, выполненных на старинных деревянных иконах, утративших свое живописное покрытие. Как бы реконструируя икону, художник вплетает чудовищные фантасмагории своих сюрреальных видений в уцелевшие религиозные образы и символы, наделяя, сатанинскими чертами лики святых, заполняя утраты живописного слоя похотливыми телесами подчас в непристойных позах.
Однако цель — не кощунство и не утилитаризм эротической иконографии: «грехопадение» Никаса зритель воспринимает как призыв к покаянию и очищению. Ибо безудержная страсть здесь соседствует со смирением, а благость — с сиюминутностью мирских утех, впрочем, каждому — свое «по вере его» — оставляет присущая манере художника недосказанность.
«Плоть, и этого нельзя отрицать, присутствует во многих его картинах, но это лишь телесные воплощения, перемещающиеся с пластами иконных ценностей», считает А.Лессер, подчеркивая, что «призрачность его темной эротики... окрашена тоской по духовной чистоте». Может быть, поэтому в недавней телепередаче Владимира Молчанова, посвященной творчеству Никаса Сафронова, участвовавший в ней известный актер Валентин Гафт четко и просто охарактеризовал эротическое в картинах художника: «эротика без пошлости».
Примечательно, что свое художническое видение проблем человеческого бытия В.Гафт осмысляет не только в актерских работах, айв поэтическом творчестве: в телепередаче В.Молчанова он дал свое «прочтение» сюрреалистических картин Никаса в поэтической форме. Дело в том, что в 1994 году В.Гафт написал цикл стихотворений на отдельные, избранные им картины Никаса Сафронова, вдохновленный их созвучием собственному мироощущению, как это было отмечено в телепередаче, в которой картины Никаса демонстрировались в фильме «И возродится вдохновение».
К сожалению, не имелось возможности получить для опубликования стихотворную версию картины «Мужчины в ее жизни», которую (репродукцию) читатель видит на обложке нашего издания. В то же время две эпиграммы В.Гафта, относящиеся к теме обсуждения, были переданы художником и приводятся здесь целиком.
На картину «Некоторое размышление под шляпой» (1993г.):
Всегда на столбовой дороге
Мне преграждали жизни путь
Вот эти бешеные ноги,
Вот эта бешеная грудь.
Пошли последние этапы,
Уже недолго ждать конца,
А мне навстречу — только шляпы,
И нет ни одного лица.
На картину «Памятник Дали на хрустальной ноге» (1993г.):

Куда б ни шли мы —
к звездам или к гробу, Стоим под солнцем
или спим во мгле, — Прошедшим ад войны
и смрад Чернобыля, Нам только Бог —
опора на земле!
В заключение, говоря о художническом видении гармонии души и тела, вечных ценностей бытия, можно только согласиться с известным высказыванием Никиты Михалкова (относящимся к творчеству Никаса Сафронова): «... понимаешь, что это — талант, в котором, кроме мастерства и безукоризненного владения формой, живет нежная, робкая, полная чувственной осязаемости душа, без которой не было, нет и быть не может ничего вечного и особенного в русском искусстве».
Д.Алгульян